Георгий Давидович Толорая - доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Центра мировой политики и стратегического анализа,
Москва.
Georgy D. Toloraya - Doctor of Economic Sciences, Professor, Chief Researcher at the Centre for World Politics and Strategic Analysis,
Moscow.
В настоящей статье анализируется трансформация российско-южнокорейских деловых отношений в период с 2022 по 2026 г., происходящая на фоне геополитического кризиса и смены внешнеполитических парадигм. Рассматривается переход двустороннего взаимодействия от модели стратегического партнёрства к «вынужденному прагматизму», обусловленный как институциональными изменениями в России, так и ужесточением санкционной политики Республики Корея под влиянием США. Цель настоящего исследования заключается в выявлении структурных изменений двустороннего взаимодействия и определении условий, при которых в среднесрочной перспективе может быть достигнута «тихая нормализация». Для этого автором проанализированы динамика взаимного товарооборота и причины его снижения, трансформация логистических цепочек и феномен «скрытого присутствия» корейского бизнеса через юрисдикции стран ЕАЭС. Методологическая основа исследования включает системный анализ статистических данных, заявлений официальных лиц и отраслевых отчётов, а также сравнительную оценку адаптационных стратегий южнокорейских чеболей. Полученные результаты показывают, что формирование военно-политического союза Москвы и Пхеньяна (2024–2026 гг.) создало структурные препятствия для восстановления отношений, сделав невозможным возврат к статус-кво 2021 г. Также установлено, что эскалация конфликта на Ближнем Востоке способствовала пересмотру Сеулом собственных энергетических санкций и возобновлению дискуссии о целесообразности импорта российских углеводородов. Сделан вывод о том, что дальнейшее сотрудничество будет сосредоточено в плоскости узкопрагматичных проектов, включая Северный морской путь, ресурсную базу Сибирской Арктики и евразийских посредников, при сохранении высокой волатильности, обусловленной зависимостью Республики Корея от союзнических обязательств перед США.
This article examines the transformation of Russian-South Korean business relations between 2022 and 2026 against the backdrop of a geopolitical crisis and shifting foreign policy paradigms. It analyses the evolution of bilateral interaction from a model of strategic partnership towards one of “forced pragmatism”, driven both by institutional changes in Russia and by the tightening of the Republic of Korea’s sanctions regime under the influence of the United States. The aim of this study is to identify the structural changes in bilateral cooperation and to determine the conditions under which a “quiet normalisation” might be achieved in the medium term. To this end, the author examines the dynamics of mutual trade turnover and the reasons for its decline, the reconfiguration of logistics chains, and the phenomenon of Korean businesses’ “hidden presence” through jurisdictions of the EAEU member states. The methodological framework comprises a systematic analysis of statistical data, official statements, and sectoral reports, as well as a comparative assessment of the adaptive strategies employed by South Korean chaebols. The findings indicate that the formation of the Moscow-Pyongyang military-political alliance (2024–2026) has created structural obstacles to restoring bilateral relations, rendering a return to the 2021 status quo impossible. It is also shown that the escalation of the conflict in the Middle East has prompted Seoul to reconsider its own energy-related sanctions and to reopen debate on the feasibility of importing Russian hydrocarbons. The conclusion is that future cooperation will be confined to narrowly pragmatic projects, including the Northern Sea Route, the resource base of the Siberian Arctic, and Eurasian intermediary arrangements, while high volatility persists owing to the Republic of Korea’s reliance on its alliance commitments to the United States.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.